Виктор Шендерович и Марк Лави: Откуда взялся Шендерович? Шенкин 40

Откуда взялся Шендерович? Табаков, Высоцкий и советская армия

Откуда взялся Виктор Шендерович? Ответить на этот вопрос он предлагает через время, в котором вырос: «рассказ о себе — это рассказ о времени». В этом выпуске Марк Лави и Виктор Шендерович возвращаются в Москву 1970-х. Шендерович вспоминает себя школьником, который любил футбол и КВН, первые театральные кружки и счастливую случайность, благодаря которой оказался на прослушивании у Олега Табакова.

Каким Табаков был актёром и педагогом? Что он называл своим «чувствилищем»? Как вокруг его студии собирались Константин Райкин, Марина Неёлова, Валерий Фокин и другие выдающиеся люди театра? Отдельная большая часть разговора — Владимир Высоцкий. Шендерович вспоминает, как Высоцкий два часа пел для двадцати первокурсников, почему его невозможно было вписать в официальную советскую культуру и что происходило в Москве в день его похорон.

А затем — Институт культуры и армия. Встреча московского интеллигентного мальчика с совершенно другим миром, старший сержант Ваха Курбанов, страх попасть в Афганистан, попытка Табакова помочь своему ученику и опыт, после которого Шендерович, по собственным словам, вернулся домой уже другим человеком. Разговор заканчивается 1982 годом — моментом, когда одна жизнь для него закончилась и начиналась совсем другая.

Как Шендерович стал Шендеровичем: Горин, Хазанов, цензура СССР, перестройка и первая известность

Продолжаем большой разговор «Откуда взялся Шендерович?». На этот раз — 1980-е: возвращение из армии, первые рассказы, советская цензура, знакомство с диссидентами, перестройка и момент, когда Виктор Шендерович наконец становится профессиональным автором. После армии Шендерович возвращается в Москву практически на пепелище: студия Табакова закрыта, девушка его не дождалась, а сам он не понимает, что делать дальше. Спасением становится письмо — он начинает превращать увиденное в армии в рассказы.

Один из них, «Крыса», он годами пытается опубликовать. Редакторы хвалят текст, но советуют больше его не приносить. А в «Иностранной литературе» возникает почти сюрреалистическая идея: перенести действие из Советской армии в Гондурас и превратить рассказ в произведение против «гондурасской военщины».
Шендерович вспоминает, как знакомство с диссидентской средой и чтение «Архипелага ГУЛАГ» меняли его собственные взгляды, как воспринимались первые годы Горбачёва и почему освобождение Андрея Сахарова стало для него знаком наступления совершенно другого времени.

Параллельно он работает педагогом по сценическому движению, преподаёт будущим известным артистам и ставит пластику в театре. Отдельная история — катастрофическое танго с Петром Щербаковым и Ниной Гуляевой, которое превратилось в одну из любимых театральных баек Шендеровича. А в 1989 году происходят две судьбоносные встречи. Геннадий Хазанов покупает его тексты и начинает исполнять их со сцены, а Григорий Горин после конкурса в Одессе говорит начинающему автору то, что ему было особенно важно услышать: продолжайте писать, вы занимаетесь своим делом. Как человек становится писателем-сатириком? Почему Шендерович считает главным словом своей биографии слово «повезло»? И что происходило с людьми, когда советская система начала рушиться буквально у них на глазах?

Виктор Шендерович: как мы почувствовали свободу и почему её потеряли?

Что ощущал человек, который жил внутри перестройки и впервые видел, как привычные правила Советского Союза перестают работать? В новом выпуске Шенкин40 Виктор Шендерович продолжает рассказ о времени, которое его сформировало. Теперь — конец 1980-х и начало 1990-х: гласность, первые массовые митинги, публикации запрещённых прежде авторов, возвращение публичных разговоров о еврействе — и одновременно появление открытого антисемитизма и радикальных движений.

Шендерович вспоминает, как люди в электричках слушали трансляции Съезда народных депутатов, почему Горбачёв тогда казался слишком медленным и как постепенно возникало совершенно новое ощущение: от тебя тоже что-то зависит. Но рядом со свободой существовала совсем другая реальность — пустеющие магазины. Хлеб, молоко, детский кефир, талоны, огромные очереди. В одном дворе одни люди стояли за продуктами, а другие уже ездили на иномарках. Шендерович вспоминает момент, когда впервые почувствовал, насколько опасным может стать это новое социальное расслоение.

Отдельная история — концерт Геннадия Хазанова в Барнауле в 1990 году: партийные чиновники в первых рядах, жёсткие шутки о коммунистах и зритель, который воспользовался новой свободой совершенно по-своему. А затем — август 1991 года. Как Шендерович узнал о попытке переворота, находясь под Ригой? Почему несколько дней сопротивления ГКЧП стали для него редким моментом ощущения единства с огромным количеством людей? И что, по его мнению, произошло бы, если бы путч удалось подавить силой? В финале говорим о самой свободе. Почему её трудно определить, пока она есть? Почему Шендерович сравнивает её с воздухом? И почему выбор между свободой и благополучием он считает ложным?

Плейлист - ОБНОВЛЕНИЕ: